Папик
„НЕВЕРОЯТНАЯ СИБИРЬ" ("Incredible Siberia" вy Junius B. Wood, издание L. MacVeagh, The Dial Press, New York, 1928.)

Под таким заглавием вышла недавно в Нью-Йорке большая, хорошо изданная книга бывшего московского корреспондента крупной чикагской газеты «Чикаго Дейли Ньюс», г. Джуниус Вуда. Автор в течение нескольких лет прожил в Москве и в 1926 году совершил путешествие по Сибири и советскому Дальнему Востоку. Результатом этой поездки и является рассматриваемая книга.

Показать спойлер
„НЕВЕРОЯТНАЯ СИБИРЬ"
„НЕВЕРОЯТНАЯ СИБИРЬ" ("Incredible Siberia" вy Junius B. Wood, издание L. MacVeagh, The Dial Press, New York, 1928.)

Под таким заглавием вышла недавно в Нью-Йорке большая, хорошо изданная книга бывшего московского корреспондента крупной чикагской газеты «Чикаго Дейли Ньюс», г. Джуниус Вуда. Автор в течение нескольких лет прожил в Москве и в 1926 году совершил путешествие по Сибири и советскому Дальнему Востоку. Результатом этой поездки и является рассматриваемая книга.

О Сибири вообще пишут мало, иностранцы же почти совершенно не знают Сибири и на иностранных языках новых книг о Сибири, о Сибири советской нет, за исключением разве отдельных, в газетах и журналах разбросанных, статей случайно попавших в Сибирь иностранцев, наблюдающих ее большей частью из окна манчжурского экспресса. Поэтому, книга специально посвященная Сибири, да еще автора не ограничившего свои впечатления и наблюдения исключительно по линии магистрали, но забравшегося в разные сибирские города: Барнаул, Бийск, Иркутск, Благовещенск, посетившего много сибирских деревень и проникшего даже в далёкую Ойротию, такая книга невольно привлекает внимание не только лиц, живших и знающих Сибирь, но и иностранцев.

Тем большее разочарованно ждет читателя. Книга написана поверхностно, и наблюдения автора также поверхностны, хотя он гордится тем, что проделал много вёрст по сибирским дорогам, на сибирских лошадях, с сибирскими старыми ямщиками, в доказательство чего приводит даже фотографический снимок и этого ямщика и себя, и сибирского пейзажа, и сибирской коляски, и лошадей. Автор целиком находится во власти обывательщины и мещанства и насыщает свою книгу тысячами мещанских и обывательских сплетен, которым никто в Сибири не поверит. Тут неизбежно фигурируют и чекисты, проверяющие в поезде перед Новосибирском билеты и документы у всех пассажиров, причем проделывают это с особой тщательностью и по несколько раз. Кондуктора также занимаются проверкой документов, но ГПУ не доверяет этому и вслед за кондукторами проверяет их вновь. В книге неизбежные опоздания поездов и пароходов; до того часто эти опоздания происходят; что приходится лишь удивляться, как вообще автор умудриться совершить свое путешествие в десять тысяч миль. Он говорит, что в Сибири никто не знает, когда придет поезд, когда уйдет, сколько будет стоять на станции; хотя по расписанию пароход должен уйти в 5 часов, не может случиться, и часто это случается, что он отходит через день-два. Поезда и пароходы часто в пути останавливаются лишь для того, чтобы кондуктор или машинист смог купить дичь или пирожки.

С удивлением переворачиваешь прекословие автора. Да, он твердо заявляет, что путешествие совершено в августе и сентябре 1926 года, и дивишься не опечатка ли это, не путешествовал ли наш автор в 1922, 23 году, когда и опоздания и неуверенность, и остановки имели место. Вряд ли кто-нибудь из ездивших по сибирским дорогам осенью 1926 года поверит автору.

Вся книга полна описаниями отдельных вагонов, пароходных кают, железнодорожных станций и пристаней. С тщательностью и точностью описывает он на каких станциях какие продаются пирожки и сколько они стоят и, так как американский читатель не знает, что такое пирожок, то он в популярной фор-
ме просвещает американцев на этот счет. Вообще у автора за все время его путешествия был отличный, даже завидный аппетит. Принятием пищи, и на станциях, и на пароходах, и на базарах при станции, и в крестьянских избах, и в вагон-ресторане, этим делом наш автор занимается чуть ли не через каждые две-три страницы. От этого читатель, несомненно, может получить представление о качестве сибирского масла и яиц, о стоимости сибирских кур и поросят; Еще одна страсть заметна у нашего автора, из той же приблизительно области. В каждом городе он с особой охотой посещает все возможные пивные, биллиардные, казино и другие «игорные притоны». Таким образом, нашему новосибирскому казино, что недалеко от Красного проспекта, автор посвящает несколько страниц подробно описывая и внутренний и внешний вид этого учреждения, его оркестр, его посетителей и т. д. С такой же тщательностью автор описывает и барнаульское казино, «единственное место в Барнауле, где кипит ночная жизнь», и «Палермо» в Иркутске, и пивные в Бийске, и медуху в какой-то деревне на Катуни.

Много других фактов, рассказываемых нашим автором вызывают сомнение действительно ли его путешествие совершено в 1926 году. Он рассказывает, например о полнейшем отсутствии рабочей дисциплины среди сибирских водников и приводит такую сценку.

«Во время обеда в столовую (парохода) вошел матрос, представитель всей команды; в рабочем костюме и шапке на голове и без всяких формальностей сел рядом с капиталом, продолжавшим свой обед.

— Рабочие не хотят нагружать пароход так часто, поэтому распорядитесь, чтобы на остановках набирали больше запасов топлива и останавливались пореже».—сообщил он капитану. Капитан был недоволен.

— Некоторые на пароходе знают свое дело, а многие другие ничего не знают и только вмешиваются в дела других, — ответил капитал. Представитель команды достал карандаш и бумагу и составил протокол, жалуясь на капитана высшим чиновникам»...

Таких сценок автор приводит несколько, что заставляет нас думать, что автор или просто высосал их из пальца, во время обильных приемов сибирской медовухи или самогона, или передает эти сцены с чужих слов, или же был в Сибири в какое-либо другое время. В 1926 году подобных сцен ни на сибирских водных ни на сухопутных путях сообщения, ни в других отраслях промышленности быть не могло. И каждый, живший в это время в Сибири и знакомый с работой на производстве, или побывавший на транспорте, это подтвердит.

Нужно сказать, что сказка о протоколах и жалобах, в равных вариациях повторяется весьма часто. То наш автор описывает как кто-то арестован за ношение фотографического аппарата, при чем заявляет что никто не имеет права производить снимков, так как занимающегося этим делом примут за японского шпиона. Однако, противореча, сам себе, автор указывает, что ему никто не только не препятствовал производить снимки, но за все время пребывания в Сибири никто ни разу не остановил его и не спросил предъявить разрешение на производство снимков. И конечно, автор не может не упустить такой благодатной темы, как цензура. Не смотря, говорит он, на утверждения в Москве, я получил полнейшее доказательство существования цензуры на письма. Оказывается какая-то барышня в Благовещенске сказала ему об этом. Наш автор послал из Благовещенска телеграмму в Москву «и представьте себе, говорит он, она дошла до места назначения». Это пишет серьезный журналист о Сибири в 1926 году.

Посвящая специальную главу о «расписании поездов и пароходов», о чем мы уже вскользь указали, он пишет об убыточности дорог, главным образом, потому что только 25 проц. путешествующей публики оплачивают за свой проезд, а большинство едут или по бесплатным распоряжениям властей или зайцами. Кроме того, почти все поезда отправляются пустыми. Думаю, что любой из миллионов граждан, совершавших поездку на сибирских дорогах в 26 году, сможет сказать нашему автору пару теплых, но далеко не лестных для него слов о его способностях наблюдать и правдиво описывать виденное. То же самое можно сказать и о той части книги, где автор «с ужасом» описывает миллионы беспризорных, стоящих тучами перед ресторанами, в ресторанах перед столиками и попадающихся вообще на каждом шагу с протянутой рукой и с жалобной просьбой «подайте копейку».

***

Знания нашего автора Сибири вообще замечательные. Оказывается сибирские крестьяне не курят в тех комнатах, где развешаны иконы. Эти же крестьяне глубоко убеждены, что Николай кровавый не казнен, а бежал за границу л ныне пребывает в Америке. В новосибирских газетах введена полностью система Форда и редактор получает за двенадцать статей в месяц 225 рублей, репортер за то же 12 статей 150 руб. Каждая газета» кроме того имеет секретаря, который обязательно должен быть членом компартии, следить за сотрудниками и за правильным ведением газеты, «его слово является решающим».

***

В таком духе вся эта книга. Конечно, как хороший американский журналист, вечно и всюду ищущий сенсаций, автор не мог не найти в одной из пивных Сибири бывшего царского камергера, ныне играющего в этой пивной не то на рояле, не то на флейте. Сосланная буржуазия и разорившееся дворянство также конечно занимаются в Сибири увеселением трактирной публики. Право, книга американского журналиста была бы не полна без этих персонажей,
для которых он, однако, не имеет никаких утешительных слов и про которых с большим раздражением заявляет: «Если это всё, что они способны делать теперь» когда случайности рождения не имеют значения, то приходится удивляться насколько неспособными они были в управлении страной». Приходится даже удивляться как это наш автор сумел познать это за своими обильными восприятиями пищи и пития, в ожидании «вечно опаздывающих» сибирских поездов и пароходов.

Новосибирску автор посвящает специальную главу, в которой, помимо уже упомянутого казино описывает свой разговор о строительство с тов. Щукиным, одним из тех «людей, которые не смотря на свою молодость, выплыли на поверхность жизни, из хаоса, в котором большевики начали свое дело», ведущим в Новосибирске «большое жилищное строительство и которого необходимо послать в Москву для превращения строительных «планов и проектов в действительность». Автор поражен строительством в Новосибирске, «ведущимся в большем размере нежели в Москве». Он рассказывает о новых домах Сибкрайисполкома, Госбанка, Текстильсиндиката, Дом Ленина об электрической станции, мосте через Каменку, Дворце Труда, намерениях мостить улицы и провести водопровод и т. д.

Интересна глава об Ойротии и о том, как посредством лампочки Ильича борются в Ойротии с шаманами и предрассудками старины.

Мы не «можем обвинять автора в злонамеренном искажении фактов, так как в общем книга, несмотря на вышеуказанные большие погрешности и оплошности, искажения и неправдоподобия, все же оставляет благоприятное впечатление. Это не серьезная и не научная книга. Это описание одного путешествия иностранца, обладающего средним умом и обывательским мещанским характером. Отсюда все его ошибки и впечатления. Отсюда и его погрешности.
Сов.Сиб. №256-1928-2 ноября
Показать спойлер